Украшения

В 1605 году в Париже у торговца географическими картами ро­дился сын. которому была уго­тована необычайная судьба. Этот человек в 1631-1638 гг. шесть раз побывал в Индии и Персии и сколотил себе со­стояние па вывезенных оттуда драгоценных камнях. Самые роскошные камин Тавернье продавал Людовику XIV. В те времена попасть на Восток было очень нелегко, поэтому Тавернье легко получил почетный титул официального поставщика Французско­го королевского двора.

Тавернье собственными глазами видел со­кровища Великого Могола и побывал на ле­гендарных алмазных копях в Голконде, на юге о которых он оставил увлекательные записки. От этого сказочного места сегодня остались лишь руины крепости, где некогда располагалась официальная резиденция султанов и магараджей и велась бойкая торговля прекраснейшими само­цветами Азии.

Из записок Тавернье мы знаем, что местные князья и магараджи были полновластными хозяевами этих копей. Они присваивали себе самые большие камни и запрещали разрабатывать слишком много шахт, чтобы не пробуждать излишнюю зависть соседей. В 1678 году в княжест­ве Голконда насчитывалось 23 шахты, причем многие месторождения были обнаружены случайно. Об этом упоми­нал еще Тавернье: «Бедняк, возделывая мотыгой клочок земли, на котором хо­тел посеять просо, нашел камень мас­сой около 25 карат. Он отнес его к торговцу драгоценными камнями. Вскоре слух об этом пошел по всей стране, и некоторые городские толсто­сумы начали копаться в земле. В ней отыскалось множество камней, весив­ших от 10 до 40 карат, а временами да­же и больше; среди прочих - огромный алмаз, весивший до огранки 90 карат, который Миргимола преподнес в дар шаху Аурангзебу».

Немногочисленные исторические источники позволяют установить, что начиная с XVI в. добыча алмазов не ог­раничивалась одной лишь разработкой аллювиальных, или наносных, пород.

Добыча также велась на поверхности и в толще гор­ных пород, поэтому приходилось рыть шахты и тоннели. Работы в тс времена производились примитивными инструментами. В лучшем случае снача­ла выкапывались карьеры, а затем начиналось буре­ние шахт, достигавших глубины 25 метров. Но, ви­димо, зачастую индийцы довольствовались рытьем шахт диаметром в несколько метров и глубиной ма­ксимум 6 метров.

Тавернье, тонкий знаток драгоценных камней и полиглот, пользовался репутацией очень честного человека. Этот неутомимый путешественник, исколесивший всю Европу, был весьма предприимчивым и зачастую получал уникальные самоцветы в обмен на недорогие итальянские украшения, от которых индусы были без ума. Своим успехом Тавернье был обязан также таланту приспо­сабливаться к новой культуре, растворяться в ней. Ничуть не колеблясь, он надевал тюр­бан из роскошных шелков или облачался и пышные меха.

По возвращении из шестой поездки в начале 1669 года Тавернье без труда убедил Людовика XIV купить одно из его чудесных сокровищ. Это был прекрасный голубой алмаз, чистым весом 112 карат; путешественник нарек этот камень «Го­лубым Тавернье», а при французском дворе его долгое время называли «Большой Голубой брил­лиант».

Людовик XIV надел его лишь однажды, при Лю­довике XV им щеголяла госпожа Дю Барри, а во вре­мена Людовика XVI его носила Мария Антуанетта. Затем камень был вставлен в орден Золотого руна. В 1792 году после ограбления королевской Кладо­вой он пропал и вновь обнаружился лишь в 1830 го­ду в Лондоне. Здесь камень приобрел банкир Хоуп, давший ему свое имя

Однако камню еще допелось постранствовать. Он побывал в сейфе ювелира из Нью-Йорка, потом принадлежал русскому князю, затем оказался среди сокровищ османского султана, а позднее был куплен четой МакЛинов, американских миллиардеров. Не­счастная, даже трагическая судьба, постигшая всех его владельцев, принесла камню недобрую славу. В 1958 году последний хозяин бриллианта Гарри Уинстон, известнейший американский ювелир, подарил его Смитсоновскому Институту в Вашингтоне.

Что касается знаменитого Тавернье, то он, разоренный собственным сыном, по одним свидетельствам, вернулся в Индию, где, возможно, стал жертвой диких зверей, а по другим, умер естественной смер­тью в Московии в возрасте восьмидесяти лет.